Крушение на фондовой бирже, происшедшее в начале 70-х годов, конечно, не было первым и единственным, ему предшествовало широко распространившееся и опрометчивое пренебрежение к фундаментальным показателям. Стоит заметить, что каждому новому поколению аналитиков приходится заново проходить уроки, дорого оплаченные предшественниками. А. P. Richardson так объясняет феномен перехода от фактов и реальности к миру фантазий и предположительного мышления в своей статье Крах фондового рынка в 1929 году , опубликованной в Journal of Accounting в декабре 1929 г.:

Крах на фондовой бирже, происшедший в конце октября—начале ноября, поражает не фактом самого падения курсов, а непонятным оцепенением, которое оно вызвало у завсегдатаев Уолл-стрита и за его пределами. Ведь ход событий ничем не отличался от многих предшествующих крахов. Месяц за месяцем, год за годом курсы ценных бумаг поднимались до головокружительных высот. И сейчас, и тогда Jeremiah предупреждал и увещевал, но никто не обращал внимание. Люди были слишком поглощены мыслями о далеком будущем и торговали им. То, что компания предположительно могла заработать, лишь когда возмужает следующее поколение, стало мерилом текущей стоимости ее активов. Сплошь и рядом компании, чья деятельность не дала еще и пенни прибыли, случайно или преднамеренно возводились в ранг Голконды, а вроде бы здравомыслящие люди рвались приобрести права владения предприятиями, чья прибыль лежала на коленях морских богов. Слишком мало люди хотели видеть то, что можно было разглядеть впереди. Из поля зрения выпало главное — сам товар. Плохие, хорошие акции росли в цене почти одинаковыми темпами, пока, наконец, не продавались по цене, которая, казалось, совершенно не зависела ни от выплачиваемых дивидендов, ни даже от прибыли компаний-эмитентов. Правительственные облигации и другие первоклассные ценные бумаги продавались по цене, почти достигавшей их стоимости вместе с процентами, обогнав даже высокоспекулятивные акции, сильно отличавшиеся от выплачиваемых по ним дивидендов и чистой прибыли, полученной в прошлом или ожидаемой в будущем. Все становилось возможным во времена, когда зрение было затуманено успехом .